Всё, что позволяют небеса / All That Heaven Allows

Всё, что позволяют небеса / All That Heaven Allows (Дуглас Сирк / Douglas Sirk) [1955 г., мелодрама, DVDRip] Original + Rus Sub Всё, что позволяют небеса / All That Heaven Allows
Год выпуска: 1955
Страна: США
Жанр: мелодрама
Длина, мин сек: 01:28:51
Перевод: субтитры
Русские субтитры: есть
Режиссер: Дуглас Сирк / Douglas Sirk
Актерский состав: Джейн Уаймэн /Jane Wyman/, Рок Хадсон /Rock Hudson/, Аньес Мурхэд /Agnes Moorehead/, Конрад Нэйджел /Conrad Nagel/, Вирджиния Грэй /Virginia Grey/, Глория Тэлботт /Gloria Talbott/, Уильям Рейнольдс /William Reynolds/, Чарльз Дрэйк /Charles Drake/, Хейден Рорк /Hayden Rorke/, Жаклин ДеВитт /Jacqueline deWit/, Ли Сноуден /Leigh Snowden/, Дональд Кертис /Donald Curtis/, Алекс Джерри /Alex Gerry/, Нестор Пайва /Nestor Paiva/, Форрест Льюис /Forrest Lewis/
Краткое изложение: Когда респектабельная вдова из высшего общества влюбляется в садовника, ей приходится столкнуться с непониманием окружающих и сделать непростой выбор.
Квинтэссенция техниколоровского Голливуда 1950-х.

Качество: DVDRip by ScreaminJay (KG)
Расширение: AVI
Свойства формата видео: XVID 640x352 23.98fps 987Kbps 0.18bit/pixel
Свойства формата аудио: MPEG Audio Layer 3 48000Hz stereo 128Kbps 1.
Интерпретация сюжета «она вышла замуж за садовника моложе себя» зависит от того, на чем сделать акцент. Например, на «она вышла замуж». Потому что она – вдова, что вообще, видимо, наделяет ее очень специфическим статусом внутри буржуазного коммьюнити, не изгой, но близко. То есть дети говорят ей хором, что ей не надо хоронить себя, и подруги зазывают на вечеринки и знакомят с единственным холостяком на всю округу, безопасного возраста кому за. Но когда она появляется на вечеринке в красном платье, все как-то косо на нее смотрят, а местный бабник пристает как-то уж слишком грубо, потом самому стыдно. «Фрейд говорил, что начиная с определенного возраста, секс становится incongruous» - недвусмысленно замечает ей дочь. Тем более incongruous для вдовы. Так что в спальне лежит книга про Древний Египет, глава погребальные обычаи.
У героини Джейн Уаймен заводится роман не просто с престарелым джентельменом с больной печенью, а с «горой мускулов» моложе себя. Впрочем молодость относительна, а наш взгляд, ослепленный румяной эстетикой журнала Life, не в состоянии уловить никакой возрастной разницы между Роком Хадсоном и Джейн Уаймен. Тем более, что в предыдущем сирковском Magnificent Obsession, за счет коммерческого успеха которого снят All that allows, они были любовниками в одной возрастной группе.
Рок Хадсон, внутри этого пышного увяданья осени и зимы с рождественских открыток, воплощает природу. Наибольшая близость к природе при этом у Сирка – gardening, заметим в скобках. Зато друзья Хадсона - почти диссиденты и хиппи, побросавшие нью-йоркские карьеры читатели Торо (вторая книга, упомянутая в фильме, после Древнего Египта). Соединение с Хадсоном для Джейн Уайман – уход в дессиду. И приглашение в топос совершенно утопический, если вспомнить сцену вечеринки у тех самых экс-нью-йоркских друзей, где между гостями стерты классовые, расовые и, кажется, даже возрастные дифферансы. Конфликт игрушечной конвенциональности с… даже непонятно как сформулировать, но в общем альтернативным образом жизни. Альтернатива напоминает «Шоколад» Холстрема. Хадсон живет в теплице и отделывает для жизни бывшую заброшенную мельницу - почти замок, еще бОльшая утопия внутри сирковской и так уже в наших глазах утопии. Так утопия должна представлять себе утопию, другую, второго порядка.
Мать и дети. Дочка – лицом Одри Хепберн и в очках хичкоковской дочери из «Незнакомцев в поезде». Сын, ригидный прагматик, мог бы оказаться клозетным гомосексуалистом и прототипом для мужа Джулианы Мур у Хейнса.
Всем любителя «Вдали от рая» посвящается, кстати.
Хейнс, который какие-то вещи, кажется, переснял покадрово (например, начальные кадры с верхушками деревьев или эмблематический кадр с часами на ратуше, вообще весь яркий осенний колорит), еще больше вздергивает сюжет – муж-гомосексуалист, роман с цветным. Но не так уж далек от Сирка, как казалось когда-то, когда Сирк только-только всплыл в связи с фильмом Хейнса.
После неудачной социализации убежденного дикаря Хадсона в местное общество героине выпадает объяснение с детьми. По освещению эта сцена, все эти тени, синеватый и розово-фиолетовый софитный свет, именно сцена и есть. Театр, который они перед ней разыгрывают, чтобы отговорить от нежелательного замужества, заговор. Дальше накрученная таким образом Уаймен устремляется в дом Хадсона. А там план, снятый с верхней точки, с лестницы. Или во время их объяснения камера за спиной героини, план вроде бы обычный, но все равно какой-то странноватый. Чувствуется что-то кто-то смотрит, кто-то третий, присутствие камеры, прежде, как положено, незаметное, акцентировано. То есть Сирк поставил эксперимент над своим персонажем, дети сыграли свою прикладную роль, теперь он смотрит на реакцию.
Реакция жесткая. Джейн Уайман, хоть и считается самой тихой домохозяйкой в округе, но характером обладает твердым и уверенным. Разрыв.
А потом последствия наступают как-то уж совершенно стремительно. И на рождество уже дети не приехали, и дочь уже в красном платье и обручена, и сын уезжает на стажировку в Париж, а дом понуждает продать, куда он ей одной, и Рок Хадсон с девушкой на рождественском базаре. Уаймен обескуражена. Совершенно бессмысленная материнская жертва, и сама мать - жертва манипуляций. Чувствуется, что персонажу преподан урок. Сирк не то чтобы циничный манипулятор аудиторией, но от своего материала отстранен в брехтовском смысле (что не случайно, никак общались и почти дружили). Это не мелодрама, а рефлексия над мелодрамой, как хорошо было замечено критикой.
Здесь можно было бы и закончить. Хейнс где-то здесь и закончил. Но Хейнс с персонажами в игры не играет и более приближен к происходящему, чем Сирк.
Героине Уаймен повезло с тем, что в фильме есть, если не боги экс махина, то хотя бы те, кто ведут и направляют. Там, где есть кому направлять, как например в Magnificent obsession, при всей неразрешимости сюжета все равно все будет хорошо. А там где нет, как в Imitation of life, все кончается трагично. У Уаймен есть доктор, У Хадсона –друзья-прогрессисты. Пара движется неуклонно к воссоединению.
И тут происходит странная вещь. All that heaven allows – хотя и юниверслвская мелодрама, но фильм с крепкой драматургией, с хорошей актерской игрой, и в роман главных героев вполне правдоподобен. Но тут…
Уаймен, не застав Хадсона дома, разворачивает машину. Хадсон, завидев ее издалека, кричит ей, но она не слышит. Он подбегает к самому обрыву, она все равно не слышит, он срывается вниз, осыпаемый снегом. Эпизод в высшей степени мелодраматический, но совершенно выпадает из общего ряда.
А могли бы сойтись как люди.
В финале Уаймен сидит у его постели и непонятно, что с ним будет дальше, может быть, он останется инвалидом? Небо в конце концов позволяет очень немного. Или это все, что может себе позволить героиня, реалистически оцененная режиссером-демиургом? Уж не целокупного Рока Хадсона на зависть всей деревне, это точно. Ну что ж, конфликт несколько смедиирован. См. историю Джейн Эйр.
Самое забавное – это совсем финальный кадр. В нем за французскими окнами от потолка до пола и во всю стену в заснеженном саду видна крупная косуля, сильно заматеревшая по сравнению с собой же несколько эпизодов назад. Что, видимо, должно символизировать прочность обретенного героями счастья. Хотя героиня внутри, косуля – снаружи, и есть в кадре ощущение запертости внутри пресловутого чуда, как в ловушке.
(с) fosca.livejournal.com
2.
сбылась мечта идиота, притом точно попала в Расширение ожиданий (бывает ведь, что и сбудется, да как-то криво)
Дуглас Сирк оказался волшебным во всех сомнительных значениях этого слова.
Такой "Любовник леди Чаттерлей", которого дают для старшей группы детсада. Дисней диснеем, даже Бемби в кадре пасется. Но глаз не оторвать. Я сомлела.
Ничем не примечательная состоятельная домохозяйка (кудельки перманента и слегка затравленный взгляд) натыкается в собственном саду на Рока Хадсона. (Рецензенты хором пишут "влюбилась в садовника", хотя Джейн Уэйман четко артикулирует в диалоге с подругой "Он не садовник!") Вообще говоря, "еще неизвестно, кому повезло"- при всей добропорядочности мадам - никакая (как сказала бы Морозова "пирожок с ничем"). А Рок Хадсон фактурный мущина в красной рубашке, всем хорош кроме денег. И он ее прямо сразу любит, оступившуюся на лестнице подхватывает в крепкие обьятия, строит дом "for us" и замуж зовет. Драматургия "отношений" отсутствует полностью, разве что взгляд вдовы остается тревожным, непонятно с какого перепугу. Чего еще надо, я бы сразу эдак плюхнула в ответ "да", фильм на этом закончился, и это был бы идеальный фильм, господа. Но Сирк, как о нем пишут, тем и Сирк, что живописует провинциальные бури в стакане воды, замешанные на сплетнях и реноме, - как настоящую тихую эпику. По сюжету Кэри старше и богаче Рона, ее взрослые дети протестуют против "неравного брака", общество бухтит, Кэри дергается - вот такой конфликт.
Но дело и не в нем тоже. А в волшебном космически спокойном идеальном Плезантвиле, который живописует Сирк. Недаром называемый родоначальнком мыльных опер. Он возвел провинцию в статус абсолюта, оживил "идеальный дом" с рекламной картинки, где румяные умненькие дети уже выучили уроки, а безупречная мать подает коктейль образцовому джентльмену. Когда к нам начали экспортировать сериалы, вся страна завороженно следила- не за перипетиями сюжета (медленное действие, десять серий вперед или назад ничего не меняют, герои мусолят все тот же сон), а за необыкновенными, прекрасными манерами обитателей идеальных интерьеров, их с иголочки неадекватными в интимной обстановке костюмами и безупречным гримом. Церемонии чаепития в кукольных домах с бесконечными формулами вежливости вставляли необыкновенно. Потому что, с одной стороны, в подсознании все время брезжил контраст ("Маленькая Вера" с кухонными разборками, где папа все время ходит в майке, как Рокко и его братья), а с другой, заповедное советское кино 40-60-х, с его таким же идеальным, "профессорским" бытом отутюженных воротничков и строгих матерей и жен, подающих мужчинам обед на скатерти с салфетками.
Так вот Плезантвиль, где часами в изысканных выражениях обсуждают какую-то хрень, всегда притягивал меня необычайно. Это чувство описано у Гессе в том месте, где Степной Волк завороженно любуется араукарией в чистенькой прихожей как символом покоя, которого у него нет и не будет никогда.* Будто между нами от века выстроен забор, и мы подглядываем друг за другом в щелку, с одной стороны идет война, с другой светит солнце и пасется Бэмби. Всегда существует два гетто, одно снаружи другое внутри, как две стороны у забора, и оба смотрят друг на друга, и для той и другой стороны взаимопроникновение болезненно и волшебно. Мы потихоньку осваиваем эти территории и неотвратимо погружаемся в бездны уюта, кутаемся в вату сериалов, но обаяние канона Сирка ничуть не померкло, его золотой свет в волшебных провинциальных садах навсегда.
*Кстати, я думаю, что именно за "араукарию" Сирка так любил маргинал Фасбиндер.
(с) ladoga.livejournal.com Скачать 14 KB 715 MB